Владимир Титов, Александр Пушкин. "Уединенный домик на Васильевском"

Приветствую вас, друзья! Сегодня мы с вами вновь ощутим магическое дыхание Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Вы уже прочли заглавие статьи и несомненно задались вопросами: при чём тут Пушкин? Кто такой Владимир Титов? Неужели Пушкин писал с кем-то в соавторстве? Нет, конечно! Но был, не в пример многим собратьям по перу, щедр и расточителен не только в жизни, но и литературе. Он легко дарил сюжеты молодым авторам и не стремился нацарапать своё имя на обложках их произведений.

Когда молодой литератор Владимир Титов обратился к нему за разрешением опубликовать в альманахе «Северные цветы» свою повесть, написанную по сюжету, услышанному им из уст Пушкина на званом вечере, он не только разрешил публикацию, но прочёл рукопись и сделал, по словам Титова, несколько ценных «приставок» к сюжету. Титов упоминал об этом неоднократно, поскольку руководствовался заповедью «не укради». И вот в 1912 году на обложке повести «Уединенный домик на Васильевском» впервые появилось имя Пушкина. Это произведение позже издавалось как под именем Пушкина, так и под именем Титова. А впервые, в 1829 году, оно было опубликовано в альманахе «Северные цветы» под именем Тит Космократов. Такой псевдоним взял Владимир Титов, он поменял местами имя и фамилию. Имя Владимир (владеющий миром) перевёл с русского на древнегреческий. Итак, мы с вами отправляемся в мир забытой классики и гениальных мистификаций.

А началась эта история в 1827 году, когда молодой, талантливый поэт Дмитрий Веневитинов перевёл новеллу Гофмана «Магнетизёр. Семейная хроника». Пушкин, несомненно, был знаком с переводом и увлечён данной темой. У него появился замысел романа «Влюблённый бес». Тема: нечистая сила принимает человеческий облик и вмешивается в дела людей, бес влюбляется в невинную девушку и приобщает к порокам и разврату её жениха. Остались черновики и заметки этого произведения. Роман свой Пушкин так и не написал, возможно, охладел к замыслу, «переболев» данной темой, или же просто не успел.

В это время Пушкин любил проводить вечера в салоне Карамзиных. Здесь каждый вечер ставили самовар и ждали гостей. Не было алкоголя и карт, звучала только русская речь, ни слова по-французски. Здесь давали путёвку в жизнь молодым литераторам. Говорили: чтоб стать знаменитым, необходимо, чтобы тебя приняли у Карамзиных. Сюда однажды приехал начинающий писатель, а в будущем — блестящий дипломат Владимир Титов. Пушкин в этот вечер развлекал дам, рассказывал им своего «Влюблённого беса». История о том, как нечисть принимает вид вполне уважаемых людей, прячет свои рога под высокими париками, во время карточной игры ставит на зелёное сукно тысячи человеческих душ, увлекла Титова. О том, что было дальше, я вам уже рассказала. Да вы и сами можете прочитать об этом в разных источниках, но, несомненно, история создания данной повести не менее интересна, чем сама повесть.

Титов точно, без промаха, попал в цель. Тема всевозможной бесовщины и мистики была в моде. В девятнадцатом веке под это дело даже попытались подвести научную основу. В ход пошло учение врача и астролога эпохи Просвещения Месмера, его теория «животного магнетизма» была популярна как в Германии и Европе, так и нашла своих поклонников в России. Гофман взглянул на эту теорию критически, а Титов рассказал, чем заканчивается для человека общение с нечистью. Кто же истинный автор этой повести? Для меня однозначно — Титов. Возможно, Пушкин прикасался к этому творению, но очень бережно: рукою мастера в «шёлковой перчатке». Язык и стиль пушкинской прозы узнаваем с первых аккордов, но в «Уединенном домике на Васильевском» язык и стиль другие.

Благодаря Титову мы знаем, как выглядел Васильевский остров два с лишним столетья назад. Это навсегда исчезнувшие деревянные домики с огородами на северной стороне напротив Петропавловской крепости. В одном из них и развернутся события повести. Завязка так похожа на пушкинский «Домик в Коломне»: старушка вдова и красавица дочка живут бедно, но достойно. Мамаша мечтает о замужестве дочери Веры. Один кандидат в женихи у неё уже есть на примете. Это некий Павел. Он где-то служит и с удовольствием наносит визиты в их уединённый домик. Но старушка с сожалением должна признать: шансов, что Павел сделает предложение, очень мало. Его редкие визиты скорее родственные, он называет Веру «сестрицей». А главное, у Павла совершенно нет времени. Он не усерден на службе, весь досуг посвящает развлечениям холостой жизни. У него много друзей, которые всегда готовы избавить его от «излишества в двух вещах: во времени и в деньгах». К одному из них Павел попадает в зависимость. Это некто Варфоломей. Весьма зловещее имя! О нём известно не много. Он не ходит в церковь, и у него всегда есть деньги. Интересно, как Титов описывает его внешность:

«Варфоломей был статен, имел лицо правильное; но это лицо не отражало души, подобно зеркалу, а, подобно личине, скрывало все ее движение…»

Павлу неприятна настойчивость, с которой Варфоломей требует знакомства с семьёй Веры, но не может отказать, так как Варфоломей имеет над ним безграничную власть. Во время неизбежного конфликта с Варфоломеем Павел слышит:

«Потише, молодой человек, ты не с своим братом связался».

Таких, как Варфоломей, кто «не свой брат», в городе немало. Они собираются в салоне некой графини и играют в карты на человеческие души. Нечисть может предстать в образе обыкновенного извозчика, на бляхе которого зловещее 666 — число Апокалипсиса:

«Но каков был его ужас, когда этот удар произвел звон костей о кости, когда мнимый извозчик, оборотив голову, показал ему лицо мертвого остова, и когда это лицо, страшно оскалив челюсти, произнесло невнятным голосом: “Потише, молодой человек; ты не с своим братом связался”».

Свою повесть Титов заканчивает словами:

«…и откуда у чертей эта охота вмешиваться в людские дела, когда никто не просит их?»

Однако повесть вовсе не чертях, а о тех, кто «не с своим братом связался». Как и гоголевский Хома Брут, Павел приходит к нечисти сам, своими ногами. Он не может устоять перед соблазном весёлой беззаботной жизни и не только сам попадает в зависимость, но и ставит под удар дорогих ему людей.

Фантастическая повесть Владимира Титова была весьма популярна у читателей. Причастность к ней Пушкина сделала её ещё более востребованной. Кроме этой повести Владимир Титов написал несколько оригинальных и интересных сказок, мог бы войти в историю русской литературы как незаурядный писатель, но он выбрал дипломатическую карьеру.

Итак, дорогие читатели, приглашаю вас в мир непрочитанной, забытой русской классики. Нас ждет много неожиданных открытий. Начнём?

Ольга Кузьмина. 9 марта 2026 года