Николай Гоголь. "Вий"

Приветствую вас, дорогие читатели! Увлекла ли вас фантастическая новелла А.С. Пушкина «Гробовщик»? Трудно отрицать её достоинства. Что и говорить! Пушкин есть Пушкин! Аккорды господина Эрнста Теодора Амадея Гофмана услышали? Между тем, на роль русского Гофмана претендовали весьма талантливые русские писатели. Их талант был столь многогранен, что они могли и насмешить, и удивить, и напугать драгоценных читателей. Страшный сюжет — великолепная приманка. Вроде бы нельзя. Но хочется! Читаешь книгу, будто играешь в опасную игру: заглядываешь за черту.

Сразу скажу: слово «хоррор», как и словосочетание «готическая литература», не люблю. Давайте найдём в нашем языке что-нибудь более приемлемое для этого жанра. Первым в списке авторов русских страшилок стоит, несомненно, Николай Васильевич Гоголь. В детстве Никоша (так называли его дома) любил слушать маменькины рассказы о золотой лестнице, по которой Бог спускается на землю, об ангелах и о том, что ждёт человека в Преисподней, если он нарушит Господни заповеди или просто из любопытства сунет свой нос, куда не надо. Матушка Мария Ивановна была сколь набожна, столь и суеверна. В её рассказах библейские образы прочно срослись с малоросским фольклором. А ещё она была очень талантлива, обладала, возможно, даже бо́льшим воображением, чем её гениальный сын. В его гениальность она верила истово и готова была распродать всю домашнюю утварь, чтобы её любимый сынок издал свои опусы. Собственно, почти это она и сделала. Издание поэмы «Ганц Кюхельгартен» обернулось для маменьки продажей двух стоведёрных медных котлов из семейной пивоварни, ещё и по соседям пришлось одалживаться. Но дебют в литературе стал для её чада полным фиаско. В камине номера гостиницы «Метрополь» сгорели все выкупленные Гоголем экземпляры поэмы, о которой так язвительно отозвался сам Белинский! Лет через двадцать Гоголь сожжёт в камине ещё одно своё произведение, которое сочтёт неудачей. Так и хочется спросить: «Что ж вы всё жжёте, господа писатели? Ведь ОН же вам сказал: ”Рукописи не горят”»!

То, что было написано Гоголем в промежуточные 20 лет, слава Богу, не сгорело. А всего-то и было нужно выбрать правильную тему и завести полезные знакомства. Покровительство самого Василия Андреевича Жуковского и дружеское расположение Пушкина — это вам не шутки! А уж таланта Гоголю было не занимать. После феерического успеха «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Гоголь понял, что в этой карете он может ехать ещё очень долго. Поэтому пишет маменьке письмо с просьбой прислать ему семейные записки, хроники, воспоминания о жизни соседей и знакомых. Они и станут героями его нового сборника «Миргород», в котором он продолжит рисовать яркие картинки быта Малороссии, что так полюбились читателям.

Среди четырёх повестей, три из которых включают вполне реалистичное содержание, «Вий» занимает особое место. Это своеобразное продолжение святочных страшилок «Пропавшая грамота», «Заколдованное место» из «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Но сюжет Гоголь явно позаимствовал (в чём, собственно нет ничего запрещённого) из мировой классики. Название сего сюжета «Принцесса в гробу». Знаком был Гоголь и с вольным переводом Жуковского баллады «Ведьма из Беркли». Интересно, что само демоническое существо Вий в славянском фольклоре мы не найдём. Этот властелин царства мёртвых, предводитель гномов (гномы, кстати, тоже абсолютно не славянские персонажи) целиком и полностью создан воображением Гоголя, это собирательный образ всего мирового ужаса. Чего только сто́ят веки Вия, что лежат на земле, и ему должны их поднимать! А в глаза ему ни в коем случае нельзя смотреть, его взгляд убивает. Вспомнили Медузу Горгону? Имя Вий — тоже выдумка Гоголя. Оно созвучно слову «вей» — так на Украине в некоторых местах называли ураганы и смерчи, несущие смерть всему живому. Но сам Николай Васильевич на голубом глазу утверждал:

«Вий — есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем назывался у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чём изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал».

Впрочем, не сто́ит подлавливать гения на безобидной мистификации. Николай Васильевич Гоголь жил и творил в эпоху великих мистификаций, ставших шедеврами русской литературы. «Слово о полку Игореве», «Повести Белкина», «Конёк Горбунок»…  Список можно продолжать.

Сюжет, когда нечистая сила борется за бессмертную душу человека, или героя искушают бесы, — не нов и в классической литературе, и в фольклоре, и в Евангелии.

Гоголь не отказывается от иронии, рассказывая жуткую, леденящую душу историю о том, как нечисть погубила семинариста Хому Брута. Начать хоть с имени: к простонародному украинскому Хома (вариант библейского «Фома» — один из апостолов Христа, Фома Неверующий) присоединяет громкую фамилию римского сенатора, полководца. Два друга Хомы, с которыми он отправляется на каникулы, носят не менее странные имена: Халява (лень, дармовщина), Тиберий Горобець (Тиберий — имя грозного римского императора, одного из самых злейших гонителей христианства), «горобец» по-украински — «воробей». И события, которые потом происходят, весьма странны, поражают своей нелогичностью. Это так похоже на сон, бред или то, что в народе называется морок, морока. Когда говорят: «бесы морочат». Ведьмой оказывается вельможная паночка — дочь сотника (полковника). События начинаются в готических традициях на отдалённом хуторе, который появляется перед уставшими путниками, как призрак, ниоткуда. Абсолютно непонятно: всё что видит и чувствует Хома, что происходит с ним, происходит только с ним, будто в зазеркалье. Все остальные люди наблюдают только результат. Как тот священник, что увидел церковь с застрявшими в окнах и дверях чудовищами и не посмел служить панихиду в таком посрамлённом месте. Церковь вскоре зарастает терновником, лесом, и никто не может найти к ней дороги. Чем не Шарль Перро? Удивительно, что храм божий не может защитить человека от колдовства, даже молитва не способна оградить его от нападения бесов — они чувствуют себя в церкви как дома. Приходится рисовать на полу языческий круг. Нельзя не заметить и то, что ведьма в качестве объекта охоты выбирает будущего священника.

Хотя три отрока, весьма далёкие от образа библейских праведников, приходят к нечистой силе сами, своими ногами. Действительно, в повести Гоголя всё происходит, как в сказке. Три ночи Хома Брут противостоит нечисти — почти, как бой с чудищем на Калиновом мосту. События развиваются по нарастающей, с каждой ночью войско ведьмы усиливается новыми демоническими силами. В русском языке есть выражение: «Посмотреть в глаза своему страху». То есть, если посмотреть и не испугаться, то можно победить наваждение. Хома этого не смог, он чувствовал, что не сто́ит поднимать взгляд на Вия, но посмотрел. Его друзья уверены, что Хома погиб, потому что испугался:

«А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся, то бы ведьма ничего не могла с ним сделать. Нужно только, перекрестившись, плюнуть на самый хвост ей, то и ничего не будет. Я знаю уже все это».

Сей разговор Халява и Тиберий Горобец ведут в корчме за кружкой горилки.

В великолепной экранизации повести Гоголя «Вий» 1967 года создатели решили в финале развенчать мистику. Что делать! Эпоха воинствующего материализма. Халява и Тиберий Горобець рассуждают, что, может быть, Хома и не пропал, потому что после третьего штофа и не такое увидишь. Зрителям предлагали поверить, что несчастный семинарист гонял чертей в белой горячке. Впрочем, на этом никто не настаивал. Тем не менее, и фильм, и повесть Гоголя у многих моих хороших знакомых вызывают если не суеверный ужас, то осторожное отторжение, как тема, к которой лишний раз не сто́ит прикасаться. Что тут сказать? «Значит, хорошие сапоги! Надо брать!» Великолепно написал Николай Васильевич Гоголь! А каков язык! Детали! Неповторимый Гоголевский стиль... А вы что по этому поводу думаете? Не боитесь нечистой силы? Тогда поделитесь своим мнением в комментариях.

Ольга Кузьмина. 23 февраля 2026 года