Бернард Шоу. "Дом, где разбиваются сердца"

Приветствую вас, дорогие читатели! Сегодня мы откроем пьесу британского писателя, которая своим появлением обязана творчеству Антона Павловича Чехова. Именно о нем Бернард Шоу писал:

«В плеяде великих европейских драматургов – преемников Ибсена – Чехов сияет как звезда первой величины даже рядом с Толстым и Тургеневым. Уже в пору творческой зрелости я был очарован его драматургическими вариантами темы никчемности культурных бездельников, не занимающихся созидательным трудом. Под влиянием Чехова я написал пьесу на ту же тему и назвал ее "Дом, где разбиваются сердца”».

Да, речь идет о том самом Бернарде Шоу, вторым по популярности после Шекспира писателе в Великобритании, ирландском драматурге (именно ирландском, не английском – на этом настаивал сам Шоу, для него это был вопрос политкорректности). Писателе, который отказался от гонораров в России в пользу советского народа, в знак признания его заслуг в победе над фашизмом. Писателе, который знал и любил нашу страну, нашу культуру, лауреате Нобелевской премии в области литературы. В решении Нобелевского комитета подчеркивалось:

«За творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искрометную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой».

Да, о том Бернарде Шоу, 170-летие со дня рождения которого мы отметили 26 июля 2026 года. Убийственная ирония Шоу совсем не похожа на английский чопорный юмор, это скорее чеховский смех, когда о смешном говорят серьезно, а над серьезным всегда есть повод посмеяться. Помните его «Пигмалиона»? С ним мы уже встречались в нашей рубрике «НеМодное чтение: «… кто шляпку спер, тот и бабку пришил!». Сегодня мы будем говорить об особой пьесе. Не только потому, что в ней Шоу продолжил традиции чеховской драматургии, но и потому, что ее создавал писатель на новом этапе своего творчества. То есть совсем не тот Шоу, которого все знали раньше. Причина – события глобального масштаба. Идет Первая мировая война. Мир расколот. Разбились не только сердца, обрушились бастионы традиционных ценностей.

Милейшие культурные бездельники, не занимающиеся созидательным трудом, к которым Чехову так и не удалось вызвать сочувствие читателей и зрителей в пьесе «Вишневый сад», теперь иные. Они пытаются приспособиться к новым обстоятельствам, но так же, как и прежде, исповедуют аристократизм духа. Они по-прежнему много говорят и рассуждают, иногда цинично и прямолинейно, отбросив всякое притворство. Но даже сами себе ни за что не признаются, что пустыми разговорами не способны ничего изменить.

Они живут в доме, похожем на корабль. Это символично. Корабль, который никуда не плывет. Как и на корабле, здесь нет ничего постоянного. Меняются пассажиры. Как и с корабля, который в открытом море, некуда сбежать. Можно, конечно, сигануть за борт, но не факт, что доплывешь до берега. Вряд ли тебе бросят спасательный круг или спустят шлюпку. Оправдания весомые: он же сам этого захотел! Все просто столпятся на палубе и будут наблюдать, как ты барахтаешься, и снова и снова говорить-рассуждать:

«Ах, почему все это? Зачем? Можно было бы по-другому!»

Правда, найдутся и сердобольные, будут давать советы, куда грести, за что хвататься. Хозяин – капитан Шотовер, единственный в этом доме, кто когда-то делал что-то реальное. Но это в прошлом, в другой жизни. У него была мечта, о которой он изредка вспоминает. Сейчас он отец семейства. Шотовер демонстративно не узнает свою вторую дочь, которая двадцать лет вместе с мужем жила в английских колониях, а теперь в качестве гостьи приехала в дом отца. Его дочери – Гесиона Хэшебай и леди Ариадна Этеруорд – всеми доступными им средствами пытаются разнообразить свою жизнь. Гесиона приглашает в дом молоденькую девушку Элли вместе с ее отцом и женихом – богачом Менгеном. Гесиона, знает, что Элли влюблена в другого, а за Менгена выходит лишь из чувства благодарности – она уверена, что он выручил ее отца. Гесиона затевает интригу: пытается отговорить Элли от этого брака, не жертвовать любовью. В общем, популярное развлечение общительных скучающих дамочек: влезать в чужие отношения, устраивать и расстраивать свадьбы. Так себе развлечение! Возмездие не заставляет себя ждать. Предметом неземной любви Элли оказывается муж Гесионы – Гектор Хэшебай, которого она знала как Марка Дарнли: он рассказывал ей небылицы о своих приключениях. Сердце Элли разбивается первым.

Другие сердца, похоже, покрепче. Но у каждого свой черед. Ведь в этом доме все происходит странно, иначе, чем принято:

 «Да, это дурацкий дом… Это нелепо счастливый дом, это душераздирающий дом, дом без всяких основ. Я буду называть его домом, где разбиваются сердца».

Действительно, дом без всяких основ. Люди, которые вроде бы не должны иметь какие-то личные счеты между собой, целый день разоблачают друг друга, срывают маски друг с друга. Высказывают вслух то, о чем прилично было бы промолчать. Осталось только раздеться догола, как предлагает Менген. Почему у этих в общем-то благополучных людей отвращение к действительности достигло наивысшей точки?

Во время воздушного налета Шотовер отказывается устроить затемнение, наоборот, приказывает зажечь как можно больше света, чтобы дом было лучше видно. Кое-кто предлагает поджечь дом. На это, конечно, не идут. Но все отказываются спускаться в убежище. Лишь самые жалкие: разоблаченный Менген и пойманный воришка – прячутся в яме, там они и погибают. Когда опасность миновала, дом остался невредим, все разочарованы. А Гесиона мечтает о том, чтобы завтра самолеты прилетели снова. Стоит обратить внимание на ремарки, которыми Шоу сопровождает реплики своих героев в последнем акте: «со злорадством», «с отчаянием», «с омерзением».

Возможно, Бернард Шоу был одним из тех, кто догадался, что война начинается не на поле боя, а в головах тех, кто живет со злорадством, с отчаянием и с омерзением. Это те самые культурные бездельники, не занятые созидательным трудом. Именно для них и существует яма с динамитом во дворе дома капитана Шотовера. Но остальные-то причем? Почему над их домом должен летать самолет с бомбами только потому, что у кого-то разбилось сердце, кто-то потерял иллюзии или прожил бесполезную жизнь комнатной собачки в гостиной своей жены, а теперь мечтает о реванше, но и на это не способен.

Бернард Шоу прожил длинную жизнь мудреца, имел право оставить духовное завещание потомкам.

На мой взгляд, пьеса «Дом, где разбиваются сердца» является именно таким завещанием. Прочтите ее!

Ольга Кузьмина. 27 июля 2026 года