Римма Федоровна Казакова

Годы жизни: 1932 - 2008.

Советская и российская поэтесса, автор текстов многих популярных песен советского периода. При рождении получила имя, словно рекомендованное булгаковским домкомом из «Собачьего сердца», а именно: Рэмо – Революция, Электрификация, Мировой Октябрь. В 20 лет взяла имя Римма.

Немецкий славист и литературный критик Вольфганг Казак писал:

«Лирика Казаковой богата образами, отличается тщательностью в подборе слов. Её чуткость к человеческим страданиям имеет истоки в военном детстве, в опыте суровой жизни на Дальнем Востоке. Её творчество определено характерными для конца 50-х гг. поисками человеческой порядочности и отказом от пафоса и пропаганды. Часто это философская лирика, в которой под конец стихотворения раскрывается символика природы; нежной проникновенностью отличается любовная лирика Казаковой. Слово – особенно в ранних её стихах – служит для выражения пережитого и выбирается с большим чувством ответственности. Некоторые из позднейших стихов Казаковой повествовательны, менее насыщены. Иногда у Казаковой встречаются необычные метафоры, слишком контрастные по отношению к контексту, но её стихи всегда продиктованы серьёзным чувством».

"Поэзия — мужичье дело.
воловий труд, солёный пот.
Зачем же
Орлеанской девой
в поэты девочка идёт?"

"Хватит дела на веку, только бы желанье было!"

"Вот наш исток: мы наследники Пушкина.
Скажем за это спасибо судьбе…"

Р. Казакова

Слово Мастеру

Для меня всё началось с дороги. Я — дочь военного. Родилась в Севастополе, росла в Белоруссии, потом мы жили в Ленинграде, во время войны эвакуировались в Удмуртию, в город Глазов, потом снова Ленинград, потом Дальний Восток, куда я уехала работать по окончании университета, потом Москва, в которой уже осталась навсегда. Но я говорила, что в Москве была только прописана, а искать меня нужно было далеко от неё.

Когда я была ещё юной, мама меня спросила: «Чего ты хочешь от жизни?» Я сказала: «Хочу сама себя кормить, много ездить и встречаться с интересными людьми». Все эти надежды сбылись… Всю жизнь и сама себя кормила, и много ездила, и много повидала. Первое, наверное, к сожалению…

Я объездила весь Советский Союз, весь мир, не была только в Австралии. Все деньги, которые зарабатывала, я тратила на путешествия. Но, вообще-то говоря, я всегда боялась, по выражению одного писателя, стать «чемоданом с наклейками». Я очень редко писала о тех местах, где бывала, только если уж сердце было задето. Моя самая любимая заграничная страна — Монголия. Даже монголы не понимали, за что я так люблю их страну. Я им объясняла: «Монголия — она такая изначальная». Там такая природа! И человек без всех этих небоскрёбов, без сложных экономических и прочих отношений чувствует и понимает себя гораздо больше. Там тихо и можно заглянуть в себя. Поэтому я полюбила эту страну, и мне там всё нравилось. Идёшь по бесконечной степи и видишь кузнечика таких размеров, что я спрашивала у монгольских друзей: «А он нас не съест?», а они отвечали: «Нет, это мы его едим».

О происхождении

Я пример того, что поэты рождаются в чертополохе. До того как стать военным, отец был рабочим порохового завода, мать — обмотчица электрических катушек. Какой поэзии могли они научить? Загадка для меня самой. Моя мама — еврейка, а отец — русский. Я — полукровка, чем и горжусь! Национальность для меня не имеет значения, в отличие от антисемитов, для которых кровь бывает разного цвета: голубая, зелёная или ядовито-жёлтая. Но ощущала я себя всегда русской.

Я думаю, и талант мой, если он есть, от смешения кровей.

Об имени

Моё имя [Рэмо] приговорило меня к экстравагантности, а я этого терпеть не могу. Одноклассники ласково называли меня то Электрификуля, то Электрификция (Рэмо — это революция, электрификация, мировой октябрь). Я страдала, злилась.

Долго думала, что делать, пока подруга не посоветовала: «Давай выберем подходящее имя, и ты избавишься от Рэмо». Пошли в Летний сад (мы жили тогда в Ленинграде), я вскочила на скамейку, а подруга стала выкрикивать: «Мария!.. Нет, не подходит. Валентина!.. Не то. Римма!.. Вот это близко. И Римма Фёдоровна хорошо звучит». К слову, мама с детства звала меня Римусей. В общем, мне было уже 20 лет, я написала заявление в загс, а там говорят: «Да что вы, девушка, у вас хорошее идейное имя, носите его на здоровье!» Но в результате я добилась своего и даже отвыкла от прежнего Рэмо.

Потом я не раз подобным образом расправлялась с неудобными для себя вещами и никогда не подчинялась им.

О собственном голосе

Я считала себя провинциалкой. И мучительно думала, как бы сделать так, чтобы я была не хуже, чем они, и чтобы стихи у меня были не хуже, чем у них, и чтобы я и стихами своими, и внешностью своею, и манерами умела производить на людей такое же сильное впечатление, как они… И я по ходу училась у них всему, чему могла научиться…

Я была такая комсомолочка со значком. И казалась себе такой, чересчур простенькой. Не то что, например, Белла Ахмадулина.

Ахмадулина всегда была такая, в вуалетках, с мушкой на щеке, экстравагантная. На вечера она приезжала на автомобиле… Она тогда была женой Юрия Нагибина, и он возил её на своём автомобиле. На ней была куртка из телёнка, на ногах у неё были модные туфли на микропорке. В общем, она была красавица, богиня, ангел. Я очень любила её стихи. Признавала её превосходство надо мной и её первенство. И думала, что мне во всём до неё далеко.

Но потом, когда я стала чаще выступать и увидела, как хорошо люди принимают меня и мои стихи, я поняла, что мне совсем не надо быть такой, как Ахмадулина и как все остальные, а мне надо быть самой собой. Они — это они, а я — это я. У меня свой читатель, свои поклонники, у меня своя ниша в поэзии. Я говорю это не в укор своим друзьям, а к тому, что дорога в литературу и к сердцам людей у меня была не простая. И вообще она не простая.

Об откровенности

Я не боюсь быть открытой. Не боюсь бросить своё сердце. Топчите его, я подниму, вымою и вложу обратно.

Я пришла к выводу, что от меня не убудет. Для меня это неопасно.

Об отдыхе

Отдыхать не умею и вообще не знаю, что это такое. Если выпадает свободный вечер, иду слушать музыку. Реже хожу в театры. Некогда. Терпеть не могу ночные клубы, но, когда меня зовут туда мои поющие друзья-музыканты, приходится идти.

Для меня толчея — она и есть толчея. Лучше уж дома с кроссвордом, или газетой, или книжкой. Люблю пешие прогулки.

О любви

В моей жизни не было большой любви: чтобы не я любила, а чтобы меня. Были отдельные эпизоды, за которые я судьбе благодарна, но чтобы по-настоящему — не получилось. Но ведь не вешаться же из-за этого.

Про своё последнее увлечение я написала: «Моя последняя любовь, заплаканная, нервная, моя последняя любовь, ты — первая!..»

Но есть прелесть и в жизни, свободной от сумасшествия чувств, которые всегда были двигателем моих стихов. Помню, была влюблена в одного человека, звоню ему, спрашиваю: «Что делаешь?» А он говорит: «Читаю “Анну Каренину”». Я думаю, сволочь, я его люблю, а он «Анну Каренину» читает. А сейчас я уже могу читать «Анну Каренину», слушать хорошую музыку, я более свободна, чтобы воспринимать жизнь. И всё же, всё же…

Любовь — движитель всего. Из неё вырастают и цветы на подоконнике, и стихи, даже суп, который я варю, — от любви. Внучка спрашивает: «Как ты делаешь такой вкусный суп?» — «Потому что люблю тебя». И это действительно так.

О моложавой внешности

Загадка для меня самой. Думаю, дело в охотничьем инстинкте. Я женщина не юная, но ещё надеюсь на любовь. На то, что кто-нибудь на меня посмотрит и поймёт, что всю жизнь ждал и искал. Это меня не только держит на плаву, но и ведёт.

О поэзии

Писать стихи — это дело жизни. Но сначала надо доказать обществу, что ты полезен для него. Путь этот труден. Поэтому им идут немногие. Я не очень-то верю в высшие силы, но иногда мне приходит в голову мысль, что у поэта есть особое предназначение и что эти силы помогают.

Не считала себя поэтом. По образованию я историк. Я работала много и в разных местах. В Доме офицеров, на киностудии, в газете…

Я никогда не зацикливалась на стихах — хорошо готовила, вязала, любила жизнь во всех её проявлениях. Но однажды поняла, что именно призвание вело меня по жизни… что это главное в жизни. Стихи — нечто почти биологического свойства. Что-то происходит, и хочется это запечатлеть в строчках.

Что такое стихи как жанр? Что это за странное ремесло? Не роман, не картина, не фильм. Не Шемякин, не Феллини…

В 1960-е годы поэты были очень востребованы, пользовались большим успехом — сейчас наша профессия не престижна, не денежна. Я постоянно где-то кому-то читаю свои стихи, хотя за это почти не платят. А деньги нужны, они делают человека свободным. Как говорил мой первый муж: «Если денег мало, надо не меньше тратить, а больше зарабатывать». Хорошие слова. Но я не хочу зарабатывать тем, что не умею или чего не хочу.

Помню, один издатель попросил написать роман, пообещав заплатить 3000 долларов. Я даже нашла сюжет, придумала, как буду его разворачивать… И поняла, что не смогу работать на потребу рынка — плохо или хорошо, у меня в любом случае получится всё всерьёз. А смогу ли роман — всерьёз? Словом, от той коммерческой затеи пришлось отказаться. Но я всё равно счастлива, потому что иду дорогой, предназначенной мне.

О песнях

Всё началось в 1969 году. Пахмутова прочитала стихотворение «Ненаглядный мой» в журнале «Юность», и появилась песня.

Потом я познакомилась с Сашей Серовым и с Игорем Крутым. А дальше с Аллегровой, Пугачевой, Лещенко, Киркоровым, Распутиной… Думаю, проще назвать тех, с кем я пока не успела поработать. Почти у каждой звезды хоть одна моя песня есть. Даже у «Стрелок», которые поют: «Я хорошая, а ты меня не любишь! Я люблю тебя, а ты такой плохой».

Об успехе и достоинстве

Не страдать долго — не возрастное качество. Оно было у меня всегда. Вот я — поэт, профессионал, прожила долгую жизнь в поэзии (первые мои стихи были опубликованы в 1955 году), у меня 20 книг, много переводов. И — ни одной престижной премии: ни Государственной, ни какой иной. Пару раз выдвигали — не дали. Я часа два попереживаю и успокаиваюсь.

Когда не дали в первый раз, подумала: «У меня хорошая квартира, а у того человека — плохая, ему деньги нужнее». Во второй раз придумала ещё что-то. А потом, ну кто мне сказал, что я лучше? Смирю гордыню — и иду поздравлять товарищей. И рада и счастлива за них. Мне вообще проще перенести неполучение какой-то награды. Когда дают, начинаю волноваться, мне это неприятно. Я человек неамбициозный.

У раннего Евтушенко есть стихи: «Неужто я не выйду, неужто я не получусь?..» Подобные вопросы терзают всех поэтов. Тщеславно полагать, что ты лучше, хотя каждый из нас стремится к этому. Но надо иметь достоинство, гордость и, соизмеряя свои силы с реальностью, понимать, что сбудется не всё. Я привыкла легко переживать успех и относиться к нему отстранённо. Иногда даже думаю: со мной ли это происходит?

Вот вы спрашивали: «Что для меня счастье?» Это первые мгновения после того, как что-то написал. Потом, возможно, ты будешь оценивать сделанное иначе…

О цели жизни

Когда-то я написала: «И мы дышим, поскольку нам дышится, и живём, потому что живём». Надо просто жить. Служить своему призванию. А слава, любовь… Они тебя найдут!.. Если ты этого стоишь.

Римма Казакова

(источник)

См. также:

ВикипедиЯ

Читать онлайн

Все стихи Риммы Казаковой

Предлагаем также литературу по теме из фонда Канавинской ЦБС:

Произведения:

1. Казакова Р.Ф. Женщина, вечная девочка... : стихи. - Москва : Астрель, 2012. - 352 с. : ил. - (Стихи о любви).
2. Казакова Р.Ф. Помню : стихи разных лет. - Москва : Советская Россия, 1974. - 240 с.
3. Казакова Р.Ф. Пробный камень : новая книга стихов. - Москва : Советский писатель, 1982. - 144 с. : ил.
4. Казакова Р.Ф. Снежная баба : новая книга стихов. - Москва. : Советский писатель, 1972. - 95 с.
5. Казакова Р.Ф. Сойди с холма : стихи. - Москва : Советский писатель, 1984. - 160 с. : ил.
6. Казакова Р.Ф. Стихи о любви. - Москва : Эксмо, 2008. - 256 с.
7. Казакова Р.Ф. Страна Любовь : стихотворения. - Москва : Молодая гвардия, 1980. - 207 с.