Марк Данилевский. "Дом листьев"

Писатели часто предсказывают будущее - и не только конкретные события, но и целые тренды. Марк Данилевский начал писать "Дом листьев" в 1990 году, невероятным образом предугадав два популярных направления в жанре "хоррор" (ужасы). В конце 90-х годов, благодаря феноменальному успеху "Ведьмы из Блэр" в моду войдут так называемые "найденные плёнки" - фильмы, имитирующие любительскую видеосъёмку. Спустя ещё двадцать лет часто тиражируемым элементом жанра станут лиминальные пространства - огромные пустые помещения и длинные коридоры. Большим хитом станет "Закулисье реальности" 2026 года выпуска, о некотором потустороннем лабиринте, имеющем свойство увеличиваться до бесконечности. Однако всё это уже было в книге, которая вышла в 2000 году.

В основе сюжета "Дома листьев" - история Уилла Нэвидсона, который обнаружил, что его дом изнутри гораздо больше, чем снаружи. В результате более детального исследования был найден вход в гигантский тёмный лабиринт без конца и края. Экспедиция не дала никаких результатов, не считая фильма, снятого Нэвидсоном в ходе путешествия. Этот фильм стал знаменитым, о нём было написано множество научных трудов - в том числе и книга старика по имени Дзампано, попытавшегося суммировать все сведения о фильме и написавшего к своему труду подробные комментарии со множеством ссылок на (несуществующие) источники. Рукопись Дзампано, в свою очередь, попала в руки некоего Джонни, который написал собственные комментарии и комментарии к комментариям, часто прерываясь на описание собственной жизни - включая многочисленные любовные похождения. Таким образом "Дом листьев" представляет собой "книгу о книге о фильме".

Произведение часто попадает во всевозможные списки "самых страшных книг", но несмотря на это ужасов - и прежде всего, приключений в том самом лабиринте - здесь немного, потому что это не хоррор, а экспериментальный постмодернистский роман. Развитие истории о "Плёнках Нэвидсона" прерывается огромными комментариями, порой на несколько страниц, сносками на использованную литературу, всевозможными отступлениями... Хуже того, автор вовсю экспериментирует с вёрсткой, то размещая слова лесенкой, то растягивая одну фразу на несколько страниц, а то вдруг превращая текст в буквальный лабиринт, и чтобы прочесть разные фрагменты, приходится вертеть книгу в руках и так, и этак...

Собственно, о "Доме листьев" уже написано много - роман достаточно известен. Рецензенты подробно объясняют, в чём величие этой книги, честно предупреждая, что читать её непросто. От себя добавлю: физически трудно. Есть такой термин "музыка для музыкантов" - когда какой-нибудь виртуоз выдаёт нечто невероятно сложное, что могут оценить только другие виртуозы, понимающие, сколько лет непрерывных репетиций потрачено на то, чтобы так играть. Тогда как для обычного слушателя это будет просто хаотичный набор звуков. Ему б чего попроще - какую-нибудь весёлую песенку на трёх аккордах...

Точно так же существует и литература для писателей. На правах одного из них я могу восхититься тем титаническим трудом, который был вложен в создание "Дома листьев". Но получить от этой книги хоть какое-то удовольствие, не считая немногочисленных страниц о путешествии в лабиринт, даже мне нереально. Прочесть её можно только на спор или же из спортивного интереса, через "не могу". Критики справедливо отмечают, что будь "Дом листьев" более-менее обычным триллером об очередном проклятом доме, то не получил бы и толики той славы, которая досталась книге в итоге. Но здесь я мог бы поспорить, имея перед глазами пример другого Дома - а точнее, "Дома, в котором..." Мариам Петросян. Да и постмодернистские романы не обязательно должны быть нечитабельными: вспомните "Хазарский словарь", "Школу для дураков", да хоть пресловутое "Имя розы". Словом, перед нами именно тот случай, когда сам факт существования книги впечатляет больше, чем её содержание.

Андрей Кузечкин. 21 августа 2026 года